Начальный период исследования электрических явлений, протекающих в живой ткани, был представлен исключительно работами, выполнявшимися на животных объектах. Первые бесспорные доказательства существования аналогичных процессов и в растительных тканях были получены в середине XIX в. Дюбуа-Реймоном. После этого в «Записках» Петербургской академии наук появляется обстоятельное исследование Н. Лева-ковского, в котором идет речь об электрических токах в различных органах мимозы и других растений; затем следует серия работ Раниса, посвященных сопоставлению характера электрических процессов, протекающих в растительной и животной тканях. Изучению «растительного электричества» (наряду с «животным») в XIX в. было уделено немалое внимание. И как итог, уже в 1901 г. вышла книга Т. Вяземского «Электрические явления растений», специально посвященная этим проблемам. Может быть, сыграла определенную роль научная мода — в те годы электричество было символом динамичного развития науки вообще. 1901 г.— это начало «века пара и электричества», и ботаники взялись за гальванометры. Какое же электричество удалось открыть в растениях? Для начала были повторены основные опыты по открытию электрических процессов у животных — и обнаружилось далеко идущее принципиальное сходство электрических свойств животных и растительных тканей. Еще со времени Гальвани электрофизиологам были известны так называемые токи повреждения. Если, например, мышечный препарат разрезать поперек волокон и подвести электроды гальванометра к срезу и продольной неповрежденной поверхности (рис. 1), прибор зафиксирует разность электрических потенциалов около ОД вольта. По аналогии стали измерять токи повреждения на разных растительных тканях — и с почти неизменным успехом. Срезы листьев, стебля, репродуктивных органов, клубней всегда оказывались заряясенными отрицательно по отношению к нормальной ткани. Рассмотрим в качестве примера несколько нестандартный опыт, поставленный в 1912 г. Бейтнером и Лебом. Объектом этого опыта было яблоко. Вначале Бейтнер и Леб разрезали его пополам и вынули сердцевину. Затем они убедились, что если оба электрода, отведенных к гальванометру, приложить к яблоку с наружной стороны — к кожуре, прибор не фиксирует никакой разности потенциалов. Если же один электрод перенести во внутреннюю часть мякоти — гальванометр отметит появление тока повреждения. При извлечении части мякоти от центра к периферии величина потенциала долгое время не изменяется (рис. 2) и начинает падать лишь после удаления последних слоев мякоти, прилегающих изнутри к кожуре. Когда между электродами остается только кожура, разность потенциалов опять равна нулю.